МОЙ АКВАРИУМ I

МОЙ АКВАРИУМ


snimok_ekrana_12018-01-30_v_14.55.50.png



I
Биржевой сад — Золотая рыбка — Первая неудча

Хотя с тех пор прошло уже много лет, но 
я и посейчас помню все подробности того времени. Я жил с дядей в Петербурге. Дело
было весною. Нас давно обещали повести
в биржевой сад, где с весны открывается ряд
лавочек-ларьков и продают мелких животных. И вот этот давно ожидаемый теплый апрельский день наконец наступил. С утра я думал о
том, что я могу приобрести там. По правде сказать,
мне очень хотелось иметь двух золотых рыбок,
которых я часто видел в окне одного цветочного
магазина, но я совсем не знал, что они могут
стоить. Впрочем, мысленно я окончательно остановился на двух золотых рыбках (непременно двух, чтобы одной не было скучно), и решил поделиться своим планом с двоюродной сестрой, постоянной участницей моих занятий.

Наташа была одних лет со мной, и лучше чем
дядя или тетка могла оценить мой план; однако
против ожидания она не одобрила его. Она стояла
за покупку двух канареек.

— Ах, Наташа, неужели по твоему стоит покупать птиц? Их так много
везде, что для этого незачем даже идти в сквер.
—
Ну, а что же ты будешь делать с твоими рыбами?
— Посажу их в банку и буду смотреть за
ними... Ведь птиц ты можешь видеть сколько угодно 
и на воле, а рыб нет.
— Ну хорошо, а что же
потом?
— Потом наловлю других рыб и посажу
в ту же банку... Буду их кормить хлебом и земляными червями. Они у меня будут расти.
—Нет,
Сережа! Канарейки уже тем интереснее, что могут
петь.
— Будто лесные птицы не поют!?...
— А потом
канарейки могут свить гнездо, и мы будем смотреть,
как они будут вить его...
— Ну да, — так и совьют — в клетке!
— Наверное, — совьют!
— Нет 
не совьют!..

Таким образом мой разговор с сестрой постепенно перешел в спор. Наташа доказывала, что птицы интереснее, я - что рыбы, и мы едва
не поссорились, если бы не вмешался дядя,который
посоветовал каждому из нас купить то, что он
хочет, если это не будет стоить дорого. Так время прошло до завтрака, после которого мы двинулись
в путь. Кроме дяди, с нами пошла тетка.

Хотя мы жили довольно далеко от биржевого
сквера, но мы совершенно незаметно добрались до
него, потому что ни я, ни сестра не переставали без
умолку болтать с теткой, расспрашивая ее о том, что
мы увидим в сквере. Сестру больше интересовали
птицы, и я заметил, что тетка больше знала о них, чем о водяных животных, Правда, она часто рассказывала нам о жизни на море и о морских животных, так как сама часто бывала за границей и
жила подолгу на берегу моря, но о жизни речных
рыб и вообще о том, что делается в наших озерах и болотах, она могла сообщить нам очень мало.
Так дошли мы до сквера... Прямо от калитки вдоль
решетки, окружающей сквер,шла тенистая аллея.
Такая же аллея шла направо; и по той и по другой
аллее виднелся ряд лавочек, мелькавших между
двигавшимся в различных направлениях народом.
 Тут было множество мелких животных в различных клетках и ящиках, много и других вещей, вокруг которых то собирались, то расходились
кучки народа. Слышны были крики попугаев, писк
и пение мелких птиц, сидящих в клетках, клокотание цесарок и павлинов. Ни я, ни сестра не ожидали встретить здесь такую массу всякой всячины.

Дядя остановил нас и предложил прежде всего
обойти вокруг весь сквер и потом указать ему,
что нам нравиться. Действительно так было лучше,
и мы пошли вдоль лавок. Сестра скоро совершенно
забыла о канарейках, так как здесь было много
других птиц гораздо красивее, щебетавших на все
лады; когда же мы прошли аллею и завернули в следующую и когда нашим глазам представился целый
павильон цветов и различных растений, устроенный
одним продавцом, то сестра решила вместо канарейки завести себе цветы.

Так мы обошли весь сквер. Я расскажу только
про одну лавку, в которой продавались аквариумы,
т. е. стеклянные ящики и сосуды для водяных животных, и которую я хорошо осмотрел, пока дядя покупал для меня золотых рыбок. В ней, как
во всех других лавках, под навесом, открытым
к аллее, был устроен ряд полок, на которых
стояли пустые аквариумы различной формы и величины, затем банки с водой с плававшими в них
водяными растениями или, как назвала их тетка,
водорослями. На этих же полках стояли две больших стеклянных чашки с водой, в них плавали
водяные жуки. На самом прилавке были разложены
большие красивые раковины, куски губчатого серого и желтовато-белого камня, называвшаяся туфом, затем — куски толстого стекла и коробки с различною пищей для животных. Перед лавкою стояли
два высоких стола; на одном из них — несколько
красивых аквариумов с красными и пестрыми золотыми рыбками, с тритонами и некоторыми другими водяными животными, которых я в первый раз
видел; на другом столе находились проволочный
низкие клетки, и сквозь проволоку можно было видеть в них змей, ящериц и черепах. Здесь же
стояли клетки с красивыми зелеными лягушками,
ящик с земляными червями и некоторые другие
вещи. Я больше обращал внимание на то, как были
посажены животные и как они себя чувствуют.

snimok_ekrana_212018-01-30_v_14.55.50.png


Дядя, переговорив с продавцом, позвал меня,
чтоб я сам выбрал себе рыбок; но это было не
так просто, как казалось на первый взгляд. В
аквариумах плавали очень различные рыбки. Я долго
не мог решить, на чем мне остановиться, и, наконец,
 выбрал — одну совершенно оранжевую и другую, у
которой на спине и с одного бока были большие черные пятна. Продавец вынул из корзины, стоявшей под прилавком, небольшую банку, зачерпнул
ею воды из рядом стоявшего ведра и затем поймал маленькой сеточкою, надетою на палочку, и
переложил в банку двух указанных мною рыбок.

От продавца, который очень охотно отвечал на
мои расспросы, я узнал, что рыбок по приходу домой надо пересадить в большое помещение, так
чтобы на каждую из них приходилось не меньше чем 3—4
бутылки воды, т. е. чтобы входило в это помещение не менее восьми бутылок воды. Затем я узнал, что их можно
кормить просто высушенным
хлебом, растертым в порошок, затем свежими муравьиными яйцами, но лучше всего
мотылем, т. е. красными личинками, из которых выходят болотные комары (хирономусы) и которых так много в грязи, на дне
каждого пруда. Таких личинок надо давать по 4 — 5 штук на одну рыбку в день. Продавец посоветовал нам теперь же от него запастись некоторым количеством мотыля, а в особенности купить у, него водорослей, так как без них рыбки могут погибнуть, задохнуться в воде. Мы взяли
от него, несколько веточек — водоросли элодеи;
длинные, сочные, круглые стебли этой водоросли были
густо покрыты мелкими продолговатыми листочками.
Захватив рыбок, мы зашли еще в птичий ларек за двумя чижами для сестры и затем отправились домой. У каждого в руках было по покупке:
сестра несла мешочки с семенем для чижей, с муравьиными яйцами
и баночку с мотылем, дядя взял
клетку с птицами, я, разумеется,
баночку с рыбами, а тетка купленные ею мимоходом два горшка цветов.

На пути дядя
рассказывал мне
 о золотых рыбках, и вот что
я узнал от него.

Лет двести
тому назад в
Европе совсем не
знали о них; они
разводились тогда
только в Китае и
Японии. Зато в
этих странах,
особенно в Китае, любовь к золотым рыбкам была
так сильна, что не было дома, где бы не держали их в
искусственном пруду или аквариуме. Их воспитывали
и ими любовались и знатные мандарины, и бедные поселяне. Мало помалу золотая рыбка сделалась домашним животным. Китайцы долгим воспитанием ее развели много различных пород — самых разнообразных ярких цветов, начиная от оранжевого,
золотистого, до небесно-голубого и черно-лилового;
вывели также и пестрых рыб; особенно красива
рыбка нежного синего цвета, у которой голова, хвост
и плавники ярко-красные. Японцы — тоже искусственно
развели много различных пород золотой рыбки,
отличающихся друг от друга по форме тела и по
устройству плавников; они сумели воспитанием
получить рыбок даже с двойными плавниками, например, с двумя хвостами. Когда золотая рыбка
была привезена в Европу, то она освоилась здесь
и быстро заселила собою пруды теплых стран:
 Португалии, Испании, Южной Франции и Англии, а 
особенно — Италии; местами она даже одичала, и теперь
ее повсюду разводят для продажи. По жизни своей
она напоминает нашего карася, на которого очень
похожа и по устройству тела. Если аквариум велик,
хорошо освещен, то весной или летом рыбки кладут икру, из которой через три, четыре дня выклевываются молодые рыбки. Дядя однако, предупредил, что большие аквариумы стоят очень дорого и
что купить такой аквариум для меня он не может.

Так дошли мы до дому. Хотя был уже обеденный час, но мы решили сначала устроить своих
новых питомцев. Рыбок я пересадил из маленькой банки в большую, как говорил продавец. Они сначала были очень беспокойны, но скоро
освоились с новым помещением.

После обеда они
плавали уже медленнее, а на другой день я мог наблюдать, как они подолгу оставались стоять в воде
на одном месте, лишь медленно, как-бы лениво, двигая плавниками, время от времени приоткрывая
рот, чтобы набрать воды и пропустить ее по
жабрам.

Прошло несколько дней. По указанию дяди я
каждое утро отливал из банки часть воды и заменял ее свежей, которая однако простояла перед
тем ночь в комнате, чтобы она не была холоднее
старой. Перед переменой воды рыбки кормились: я
насыпал им немного хлебных крошек и бросал
в воду четырех мотылей. Мотылей они сейчас же
поедали, хлеба же иногда совсем не трогали. Пища,
оставшаяся недоеденной, сливалась вместе с водою,
при перемене ее.

За это время я в свободные часы от уроков
подолгу просиживал возле окна, на котором стояла
моя банка, и вполне ознакомился и со всеми особенностями моих рыбок, и с тем, как они
обыкновенно проводили время.

Рыбки действительно очень напоминали карасей.
Такое же сжатое с боков стройное тело, такая же
крупная, отчетливая чешуя, покрывающая все тело,
кроме головы, такие же семь плавников, из которых один, вырезанный сзади, образует хвост,
один находится на спине, а пять снизу: два грудных, два брюшных и один возле хвоста, — наконец, такие же большие глаза и маленький ротик.

Я 
заметил, что мои рыбки любили держаться в тени
под водорослями; заметил также, что они уже на
пятый день привыкли к ежедневной кормежке в
один и тот же час и с утра начинали плавать,
хватая каждую соринку на поверхности воды и чмокая
ртом. После перемены воды они заметно оживлялись и некоторое время быстро плавали вокруг, вдоль стенок банки; затем, снова затихали и отправлялись
стоять под водоросли. Когда солнце заглядывало к
ним в банку через окошко, они снова оживлялись
и иногда начинали быстро плавать взад и вперед,
одна за другой, как будто играли. При этом их
чешуя так красиво сверкала и переливалась на солнце,
будто была сделана из настоящего золота и серебра.

Любуясь движениями рыбок, мы с сестрой не раз
придумывали, каким бы образом устроить себе большое помещение для рыб. Эта мысль все чаще и чаще
возникала у меня. Но как привести ее в исполнение?
Купить большой сосуд или большую стеклянную
чашу — нечего было и думать, так как это, стоило
слишком дорого. Сложить стеклянный четырехугольный ящик самому? Но я не знал даже, как приступить к делу. Сколько я ни думал, сколько ни советовался с сестрой, вопрос не разрешался. И
вдруг через несколько дней дело устроилось само
собою. Впрочем, я расскажу все по порядку.

Наступила Страстная неделя; занятия в училище
прекратились, и я решил в первый же теплый день
отправиться в Петровский парк к прудам, чтобы
наловить еще рыб, а главное набрать мотыля, так как
запас, взятый из сквера, кончился, и наши рыбки уже
четыре дня сидели на одном хлебе. От прошлого
лета у меня осталась удочка, сачок я сделал сам
с помощью тетки — из редкой канвы, а ручкою для
него послужила палка от старой половой щетки.

В
страстной понедельник, захватив удочку, сачок,
кувшин для рыб и баночку для мотыля, я пошел
с теткой на Петровский остров. Нева уже очистилась от льда; только по берегам Петровских озер
небольшие льдины местами покрывали ее. Земляных
червей я набрал — на острове под кучами прошлогодних листьев. Червей было еще очень мало, но
все же можно было начать ловлю. Мне приходилось
удить рыбу раньше, я очень любил эту охоту, и мои
приготовления шли быстро, без помех. К тому же
я знал, что рыба лучше ловится утром, и потому
спешил. В это утро рыба действительно ловилась
хорошо, но я решил брать только ту, которая будет не попорчена или очень мало попорчена крючком. Как-раз первая попавшаяся рыба, голец,
так заглотила крючок, что ее не пришлось взять
в кувшин. Я очень внимательно следил за поплавком и сейчас же вытаскивал лесу, как только
замечал его движение. Рыба клевала очень часто, но
все неудачно, и к концу двухчасовой ловли в
озере только пять рыб сидело в кувшине: четыре колюшки и один голец. Лов надо было кончить и позаботиться о мотыле.

Я не знал, где искать его, и потому стал наудачу пробовать сачком доставать со дна разный сор;
большею частью, то были старые затонувшие и полусгнившие листья. Я переходил с места на место,
но без результата. Можно было подумать, что мотыля в этом пруду или совсем не было, или он
еще не выполз из ила, куда он закапывается на
зиму. Однако причина моей неудачи скоро выяснилась; когда я, следуя по берегу озера, подошел, наконец, к мосту и зачерпнул сачком грязи из
под него, то к моей большой радости вместе с
грязью я вытащил несколько крупных, отыскивавшихся мною личинок; оказалось, что на дне пруда
под мостом было меньше гнилых листьев, а некоторые места совсем не покрыты ими, а только
мелким сором и илом, — и здесь то мотыля было
очень много. Впрочем, набрать много ила я не мог,
потому что захваченная баночка была мала. Я решил
прийти сюда с большой посудиной для мотыля - в
другой раз, а теперь надо было торопиться домой,
так как мы уже давно прогуляли наш завтрак.

Вернувшись, я сейчас же принялся за дело. Прежде
всего надо было устроить, как следует, мотыля. Принесенную грязь я переложил в банку и налил
сверху на вершок воды. Затем надо было приготовить песку, чтобы положить слой его пальца в
два толщиною на дно банки с золотыми рыбками,
куда я хотел пустить вновь принесенных мною колюшек и гольца; песок, которым посыпают зимой тротуары и которого я достал у дворника, был
слишком грязен. По указанию дяди я его тщательно
промыл в большом тазу в воде, несколько раз
сменяя ее, пока наконец она после взбалтывания с
песком не оставалась совершенно чистою. Когда песок был таким образом готов и насыпан на
дно банки, я пустил к золотым рыбкам для пробы
гольца и одну колюшку. Голец скоро устал плавать
и опустился на дно. После обеда он зарылся на половину в песок и пролежал так целый день. Между тем колюшка оставалась пугливой, постоянно
оттопыривала свои шипы, очень недружелюбно относилась к золотым рыбкам. Не смотря на это, к вечеру
перед сном, я все-таки решился пересадить туда и
остальных трех колюшек. Разумеется, я не мог предвидеть тогда последствий моего поступка и в эту
ночь заснул совершенно спокойно.

На следующее утро первым долгом я подошел
к моей банке с рыбами и к своему ужасу увидел,
что голец, две колюшки, а, главное, моя красивая
золотая рыбка с черным пятном на боку — плавали
мертвыми на поверхности воды. Еще одна колюшка
тоже, по-видимому, умирала, поминутно ложась на
бок и всплывая на поверхность. Это было так неожиданно, так ужасно, мне было так жалко несчастных рыбок, которых я успел полюбить, что в первую
минуту я совсем растерялся и не знал, что
предпринять. Сестра
еще спала, но дядя уже
встал, и я побежал к нему рассказать про свое
горе. Однако помочь умершим рыбкам было уже
нельзя.

Мы вместе с ним сейчас же вынули их из
банки и тщательно осмотрели. Голец был в нескольких местах поранен; никто не мог этого
сделать, кроме колюшки, которая теперь беспокойно
плавала взад и вперед по банке, время от времени поднимая свои колючки, когда к ней приближалась оставшаяся в живых золотая рыбка.

— Вот, видишь ли, Сережа, — сказал дядя, — банка
твоя слишком мала для пяти рыб; одни из рыб
задохлись от недостатка воздуха в воде, а другие,
сталкиваясь постоянно с колюшками, погибли от их
уколов. Надо сейчас же пересадить оставшуюся в живых колюшку в другую банку. Если она выживет у тебя, то доставить тебе много удовольствия.
Все затруднение лишь в том, чтобы приучить ее
жить в неволе. Для этого необходимо первое время
внимательно следить за нею, и я думаю, что сегодняшнее несчастие послужить хорошим уроком для
 тебя. К золотой же рыбке надо будет пустить
другую золотую рыбку, потому что они всегда живут обществами. Впрочем,. если ты хочешь держать
несколько различных рыб вместе, то должен завести побольше банку, а самое лучшее настоящий аквариум... с землей и песком на дне, с растениями и
с каменным гротом под водою...

Да! Как было бы хорошо иметь большой красивый аквариум, где было бы привольно рыбкам,—
а не простую банку из-под варенья!

Да, я об этом только и думаю, дядя! — воскликнул я, — но, ведь, ты же сам говорил, что хороший аквариум стоит дорого!

Покупать его действительно дорого, но если
ты сам сумеешь устроить его, то это обойдется
гораздо дешевле. Его долго делать, но материал, из
которого строят обыкновенные аквариумы в форме
ящиков, стоит совсем недорого.

Дядя взял меня за плечо, молча посмотрел на
меня и затем медленно сказал:
— Послушай, Сережа! Каждое дело только тогда
хорошо, когда оно осмысленно. Это сказал мне давно-давно один мой учитель, и я запомнил его слова
и не делал ничего ради пустой забавы, из-за одного
только удовольствия. Что ты хотел сделать с рыбами, которых ты вчера наловил? Теперь, когда эти бедняжки померли, скажи мне, стоить ли их жизни
то, что ты узнал о них? Или ты принес этим кому-нибудь пользу? Правильно ли ты поступил?
— Нет, дядя, — тихо ответил я.
— Слушай же, Сережа! Обещай мне, что ты никогда не причинишь животным ни бесполезного страдания, ни какого-нибудь другого зла...
Я обещал...
— Хорошо, Сережа — продолжал дядя: — я тебе 
верю. А теперь — за дело! Мы сегодня же вместе
примемся делать аквариум, чтобы он был готов у
нас до отъезда на дачу и пусть это будет моим 
подарком тебе на Пасху, пусть этот аквариум напоминает тебе о нашем сегодняшнем разговоре и
о твоем обещании!