ИЗ ЖИЗНИ АКВАРИУМИСТА: ВОСПОМИНАНИЯ МИХАЯ ОРСАГА, 1950-е

Фрагменты воспоминаний венгерского зоолога Михая Орсага о его первых шагах в аквариумистике (Конец 1940-х — 1950-е годы). Из книги «Заводи кого угодно, только не крокодила!», 1978.

Первые аквариумы
Как-то в мае, когда я прогуливался в районе рыбных прудов у речушки Ракош, один мальчуган выудил маленькую - в пять сантиметров - щучку. Я тут же выкупил у него рыбешку за форинт. В тот же день я устроил пятилитровый аквариум для щуки и двух солнечных рыбок, которых приобрел вместе с аквариумом. Тетушка Хильда и ее муж были в восторге от живого уголка; мне кажется, они впервые в жизни видели нечто подобное. Возможно, даже испытывали гордость за живность, поселившуюся у них, потому что каждого, кто заходил в дом, обязательно вели к нам - полюбоваться аквариумом.

Щука начала было нападать на солнечных рыбок, но поймать их ей не удавалось - те ловко ускользали, а в остальное время не обращали на нее ни малейшего внимания. Иногда она бросалась на свое отражение в стекле, принимая его за добычу. Обычно я кормил щуку уклейками - подцеплял безжизненную рыбку пинцетом и протягивал ей. Привыкнув, она вскоре стала бросаться даже на пустой пинцет. Когда щука голодала, она бледнела и тускнела, а после кормления вновь темнела.

Вообще, щука отличалась потрясающей ненасытностью - могла проглотить две–три уклейки по два сантиметра, а более мелких съедала и по шесть–восемь за раз. Через три недели щука уже давала себя погладить и не уплывала прочь. «Ручная» хищница настолько привыкла получать корм с пинцета, что, когда я однажды запустил к ней живую уклейку, она несколько дней ее не трогала, хотя и была голодна. Схватила ее только после того, как я сам достал уклейку пинцетом и поднес прямо к морде.

К сожалению, вместе с кормовой рыбешкой я занес ихтиофтириоз, и щучка погибла через месяц.

После этого в аквариумном увлечении наступил перерыв на несколько месяцев, но осенью я вновь к нему вернулся. Я купил сорокалитровый аквариум и поставил его на жестяную больничную тумбочку, стоявшую в нашей комнате. Тетушка Хильда в лице переменилась, увидев такое вольное обращение с ее мебелью. Чтобы сгладить ее возмущение, я предложил выкупить тумбочку. В нижнем закрывающемся отделении, где раньше стоял ночной горшок, я разместил микрокомпрессор и снова принялся экспериментировать с рыбками.

Больше всего хлопот мне доставляли щиповка, пескарь и ерш. Эти рыбы были не только чувствительны к нехватке кислорода, но и плохо переносили резкие колебания температуры. Пескарь и ерш к тому же оказались чрезвычайно пугливыми: иногда хватало включить лампу или опустить сачок, чтобы одна из рыбок, испуганно выскочив из воды, тут же обессиленно опускалась на дно.

… наш хлеб нелегко достается
В конце года мы вместе с одним сокурсником подрядились к мастеру, который взялся застеклить аквариумы для только что открытого в зоопарке отдела тропических рыб, и впервые увидели, как надо разрезать стекло, вставлять и укреплять его замазкой. В течение первых двух дней мастер обучал нас всем премудростям своего дела. Мы лепили колбаски из хорошо размешанной свинцовой шпаклевки и укладывали их вдоль каркаса аквариума. После этого оставалось приложить к каркасу стекло и ногой, подстелив под ботинок тряпку, плотно прижать стекло к замазке. На поверхности стекла, возле самого каркаса, надо было проделывать ногой такие движения, будто натираешь паркетный пол. Если стекло было пригнано точно, то излишки замазки в результате всех этих манипуляций выдавливались вдоль каркаса.

Начиная с третьего дня наш работодатель больше к нам глаз не казал. Подождали мы денек–другой, да и приступили к работе на свой страх и риск. К счастью, толстые стеклянные пластины в основном были точных размеров, лишь по углам их приходилось подгонять кусачками. Вначале эта операция наводила на нас страх, но после того как я разбил большой лист стекла, все страхи сами собой прошли.

Ко времени нашей заключительной встречи с мастером мы успели застеклить аквариум объемом примерно литров двести. Насилу удалось выжать из подрядчика причитающуюся нам мизерную плату (из моей он, разумеется, удержал стоимость разбитого стекла). Впоследствии мне весьма пригодился приобретенный в ту пору опыт — если разбивался аквариум, я вполне справлялся со стекольными работами без посторонней помощи.

Опасная охота
У тетки по отцовской линии я выпросил этажерку, именуемую стеллажом, и переоборудовал ее в террариум. По осени мы переселили в него первую в нашей коллекции змею - красивого сетчатого ужа, который после шестимесячной голодовки сейчас впервые закусил тремя рыбешками. (Из-за холода в нашей нетопленной комнате уж впал в спячку - к слову сказать, змеи, если долго не едят, теряют не только в весе, но и в росте.)

На следующем этапе мы собирались водворить в террариум крымских ящериц. Я знал одно подходящее местечко в окрестностях Пешта, где среди песчаных куч сновало множество ящерок. Не сомневаясь в успехе, я отправился в «таврический» питомник (латинское название крымской ящерицы - Lacerta taurica). Все мое снаряжение состояло из короткой лопатки и нескольких пустых консервных банок, уложенных в кожаный ранец.

Сойдя на конечной остановке трамвая, я пошел пешком, свернул с шоссе и вскоре оказался в заветном месте. Я медленно брел среди песчаных дюн, вглядываясь в каждую песчинку под ногами. Но спустя минут десять охота приняла совсем неожиданный оборот: я вдруг услышал резкий оклик:

— Стой!

Я поднял глаза и увидел, что в мою грудь целится пистолет. Вокруг стояли солдаты. Меня попросили предъявить документы и вытряхнуть содержимое ранца. Затем один из них указал на крошечную черную табличку у подножия песчаного холма: «… охрана стреляет без предупреждения!»

Меня взяли под вооруженный конвой. По дороге в казарму мы не раз проходили мимо таких табличек — теперь они невольно бросались в глаза. Когда мы вышли на шоссе, прохожие - все до одного добропорядочные граждане - с ужасом взирали на задержанного преступника.

В казарме меня провели в зарешеченную комнату. Вошедший следом капитан с порога воскликнул:

— Вас по всем правилам следовало подстрелить!

Наступили неприятные часы, в течение которых мне пришлось доказывать свою невиновность. В конце концов один из солдат проводил меня до трамвайной остановки. По дороге он оживленно рассказывал, что у него дома тоже есть аквариумы, а на прощание посоветовал мне впредь охотиться на ящериц в другом месте.

Морской аквариум
Окрыленные успехами, мы решили устроить морской аквариум, приспособив под него десятилитровый сосуд из литого стекла. В зоопарке буквально за копейки можно было купить настоящую средиземноморскую воду. Ее в качестве балласта доставляли в Чепельский порт морские суда. Если зоопарку была нужна морская вода, ее не сливали в Дунай, а в цистернах-молоковозах доставляли прямо в зверинец. Вода первого завоза всегда слегка отдавала молоком - думаю, на следующий день молоко было немного солоноватым на вкус.

Контроль за удельным весом воды крайне важен, так как при испарении соленость увеличивается. Специальных приборов у нас не выпускали, но я догадался использовать обычный ареометр для мочи.

Свой первый морской аквариум я заселил двумя актиниями - Bunodactis verrucosa и более мелким анемоном цвета свежего мяса. Удельный вес воды при 15 °C составлял 1,027. Каждые две недели я доливал водопроводной воды, чтобы восполнить испарение.

Если соленость в норме, достаточно сделать на стекле метку и просто доливать воду до нее. При недостатке солей - добавить неиодированную поваренную соль.

Я кормил актиний трубочником дважды в неделю, направляя его к щупальцам стеклянной палочкой. Bunodactis verrucosa я давал мелкую рыбешку и кусочки трески. Если условия были подходящими, актинии прикреплялись к камню и раскрывались диковинным цветком. При нарушении режима они начинали ползать по дну.
Чаще всего это происходило из-за повышения концентрации солей или накопления продуктов распада. Это же грозит и пресноводным аквариумам. Лучший способ профилактики - менять треть объема воды раз в месяц или чаще. Признаки: рыбы пошатываются, держатся у поверхности, плавники у них трескаются, анемоны сжимаются и отказываются от корма.

В морском аквариуме водоросли не выделяют кислород. Более того, отмирающие водоросли его поглощают, поэтому необходим надежный компрессор. Морская вода не должна соприкасаться с металлом и свинцовой шпаклевкой. В наши дни это уже не проблема, но тогда битумные и восковые изоляции приносили немало бед.
Мы с Чорге были горды своим «мини-Средиземным морем», созданным на коленке. В ту пору ни один из нас не видел настоящего моря, и вот его частица вдруг появилась в нашей убогой комнатушке. Мы часами любовались аквариумом и, случись воде хлынуть через край, наверное, даже не удивились бы.

Обе актинии прожили у меня шестнадцать лет и погибли после того, как я в очередной раз принес воду из зоопарка. То ли в водосборник попала медная гайка, то ли дело было в чем-то еще - установить причину мне так и не удалось.

Когда аквариум замерзает
На квартире у тетушки Хильды мы перетерпели еще одну зиму без отопления. Если мы приносили в комнату стакан воды, его нужно было выпить в течение пятнадцати минут - иначе вода замерзала. Со стеклянной крышки аквариума время от времени приходилось сбивать сосульки, которые мешали рыбам. К счастью, все рыбы были местные, и к холодам им было не привыкать. Вода не замерзала лишь благодаря микрокомпрессору, работавшему на полную мощность. Воздушные пузырьки не позволяли ей застыть.

А между тем температура в комнате продолжала падать и достигла минусовой отметки. Это сразу сказалось на аквариуме — на крышке образовался лед. Как-то раз я сильнее обычного хлопнул дверью, и переохлажденную воду моментально сковало льдом до самого дна. Прозрачный аквариум стал похож на глыбу искусственного льда, в котором - заживо замурованные — покоились рыбы.

В отчаянии я бросился на кухню, схватил с плиты котел с водой и плеснул кипяток в аквариум. Лед начал таять мгновенно. Прежде чем я успел осмыслить последствия, рыбки встряхнулись и поплыли, как ни в чем не бывало. Даже стекло - и то не треснуло.

ИЗ ЖИЗНИ АКВАРИУМИСТА: ВОСПОМИНАНИЯ МИХАЯ ОРСАГА, 1950-е

Комментарии