ОПЫТ СОДЕРЖАНИЯ И РАЗВЕДЕНИЯ ДЕКОРАТИВНЫХ РЫБ, 1938
Данный материал является переводом статьи «Mein erstes Aquarium» из немецкого довоенного журнала «Das Aquarium» (Январь, 1938 г., Берлин). Оригинал опубликован в выпуске №1 на страницах 1–3.
Автор: Пауль Хиппе, Гамбург.
Общее историческое предисловие и первую статью читайте здесь: МОЙ ПЕРВЫЙ АКВАРИУМ, 1938
На Троицу 1929 года я заглянул в Зоологический сад в Галле-на-Заале. Впереди был целый свободный день, спешить было некуда, и осмотр аквариумов я сознательно отложил на самый десерт.
К тому моменту я уже считал себя заядлым любителем: дома булькало несколько емкостей с классикой вроде гуппи, меченосцев (Helleri) и гамбузий. И все же я оставался типичным новичком. Аквариумное крыло в зоопарке Галле было скромным, но тамошние резервуары поражали воображение. Пройти мимо роскошных, величественных скалярий и других редких цихлид не мог даже случайный прохожий — люди замирали у стекол, очарованные этим подводным миром.
Но главной гордостью местных разводчиков тогда была красная цихлида — Hemichromis bimaculatus. Под них выделили сразу шесть метровых аквариумов, где плавали рыбы самых разных возрастов. Когда я увидел почти взрослых особей длиной под 10 сантиметров — в их умопомрачительном, пылающем ярко-красном наряде, — мое сердце «неспециалиста» было покорено. От этих стекол меня пришлось буквально оттаскивать. Разумеется, уйти оттуда без покупки я не смог и выпросил-таки себе одну пару. Официально этот вид зовется «красной цихлидой», но, как показал мой дальнейший опыт, имя «Kрасная шельма» подходит им куда больше.
Дома все четыре моих аквариума были заселены под завязку, поэтому новоселов пришлось подселить в самый просторный резервуар — к меченосцам. Аквариум имел следующие размеры: 80 см — длина / 40 см — ширина / 30 см — высота. Это был ухоженный подводный сад с буйными зарослями валлиснерии, курчавой элодеи и криптокоринами. Секрет такого роста крылся в грунте: под чистым речным песком лежал питательный слой из смеси глины и песка (в пропорции 1:3).
Вскоре пришлось заметить, что «новосёлы» ведут себя в аквариуме как полноправные хозяева. Они попросту присвоили себе право здесь доминировать, а бывших жильцов прижали к ногтю. Кормление происходило по графику: по утрам я давал живую дафнию, к полудню баловал энхитреями или сочным мотылем, а для разнообразия иногда подкидывал мелких дождевых червей. Этого меню я придерживаюсь и по сей день. Такой рацион давал двойной плюс: во-первых, питание выходило максимально разнообразным. Во-вторых, рыбы подчистую съедали прожорливую дафнию еще до вечера. Благодаря этому ночью водяные блохи не выедали кислород, вода оставалась свежей, а сами рыбы прекрасно обходились без искусственной аэрации. Главное — давать червей и мотыля в меру, чтобы остатки не гнили на дне, вызывая вспышку инфузорий. Результаты такой диеты были налицо: подопечные буквально лоснились, быстро росли и никогда не жаловались на аппетит.
В Мерзебургском «Обществе любителей аквариумов и террариумов», куда я тогда ходил, была потрясающая открытая оранжерея с целой системой прудов. Вдохновившись этим зрелищем, я решил повторить нечто подобное у себя в саду. Вскоре первый овальный прудик был готов. Вынутую землю я пустил на альпийскую горку, а как только зарядило летнее тепло, переселил туда всю компанию живородящих. Цихлиды наконец-то получили в свое полное распоряжение роскошную комнатную квартиру.
И тут их как подменили. Спокойная жизнь кончилась: рыбы начали нервно метаться вдоль стекол, а самец принялся с подозрением изучать каждый угол. Наутро я подошел к аквариуму и обомлел. В воде царил абсолютный хаос! Растения были безжалостно выдраны с корнем и плавали на поверхности, вода превратилась в непроглядную грязную жижу, а посреди этого погрома обезумевший самец яростно, без передышки гонял несчастную samку. Бедняжке было просто негде спрятаться.
С тяжелым сердцем я выловил дебоширов и, набравшись терпения, заново перемыл песок и пересадил растения. Думаете, они оценили? На следующий день аквариум снова был разнесен в щепки. На этом мои идеи иссякли. Проводить эксперименты вслепую не хотелось, и я отправился на поклон к опытному разводчику. Господин Л. считался лучшим специалистом в городе и владел колоссальной аквариумной оранжереей — там стояло от 80 до 100 идеальных резервуаров с невероятным ассортиментом рыбы. Выслушав мою печальную историю, мастер объяснил главное: цихлид нельзя сватать насильно с первой попавшейся самкой, самцу обязательно нужен выбор. Кроме того, обустройство аквариума для них должно быть спартанским: никакого укорененного глянца, только чистый вымытый песок, пара пучков плавающей травы, а для нереста — пара гладких полевых камней или перевернутый глиняный горшок.
Уходить от господина Л. пришлось не с пустыми руками: я прихватил еще двух самок и ворох плавающих растений. Заодно пообещал мастеру заглянуть на ближайшее собрание аквариумистов в Мерзебурге — так я и стал официальным членом Общества.
Новый цихлидник с лаконичной группой камней и пущенной по воде зеленью (Elodea densa, Salvinia natans) выглядел очень стильно. Выставив температуру на отметку 25°C, я запустил рыбу. План казался надежным: один самец и три дамы — лучший выбор господа Цихлиды вряд ли могли себе пожелать. Но характер у парня оказался скверным. В аквариуме началась такая безумная, жестокая гонка, что мне стало страшно за их жизни. Если бы я вовремя не выловил и не отсадил двух новых самок, живыми они бы не выбрались — плавники им потрепали знатно.
Хороший совет теперь стоил дорого. Выпускать драчунов в общий садовый прудик было боязно, но, перерыв литературу, я все же рискнул высадить туда потрепанных девиц. И — о чудо! — на вольных хлебах они расцвели. Даже внезапное похолодание через пару дней им не повредило. Видя такой успех, я подселил к ним и виновника торжества. Мой садовый водоем был крепко забетонирован, имел овальную форму, систему слива и вмещал добрых 60 ведер воды. На таких просторах рыбы могли легко неделями не видеться друг с другом.
Флору пруда составляли наши скромные болотные травы: аир (Acorus calamus), частуха (Alisma plantago), хвощ (Hippurus vulgaris), водяная мята и желтая кубышка. Летнее солнце быстро прогрело воду, и у цихлид наконец-то началась настоящая, пышная свадьба. На воле рыбы преобразились: самки налились густым рубиновым цветом, их бока усыпали искрящиеся жемчужные точки — на солнце это выглядело как живые драгоценности. Но самец превзошел всех. Его спина стала глубокого оливкового цвета, который на брюшке переходил в бархатный темно-красный, а вдоль боковой линии вспыхнул такой невероятный градиент зеленого и алого, какой способна создать только сама природа.
Прудовая жизнь была сытой: дафнии было в избытке, а природа сама поставляла свежего мотыля. В один из дней я заметил, что господин Хемихромис наконец-то определился с выбором и вовсю ухаживает за одной из самок. Былые обиды были полностью забыты. Я аккуратно выловил сформировавшуюся парочку и вернул в комнатный аквариум для нереста. От такого бесцеремонного переезда рыбы знатно струхнули и растеряли все свои краски, но уже через день привыкли к стеклу. Вода была теплой (20°C), но теперь мне пришлось включить аэрацию — после прудового простора кислорода в банке им явно не хватало.
Вскоре за стеклом закипела грандиозная стройка. Рыбы взялись за перепланировку: каждый камушек проверялся на прочность, песок летел во все стороны. Драк больше не было — супруги работали удивительно слаженно. Для любого аквариумиста это зрелище было чистым восторгом. Господин Хемихромис трудился как одержимый: набирал полный рот песка и картинно выплевывал его в сторону, выкапывая ямки. Госпожа Бимакулатус вела себя как истинная леди — она благосклонно наблюдала за процессом, уступив тяжелый труд мужу. Самец же не забывал устраивать регулярные демонстрации для соблазнения: он замирал перед суженой, расправлял плавники, картинно бил хвостом, нарезал круги и... снова бросался копать.
Тогда я понял, что открыл для себя совершенно новую, потрясающую страницу в аквариумистике. За одно это зрелище я дал себе зарок: отныне в моих аквариумах всегда будет место для цихлид. Жену за излишнюю нерешительность в этом вопросе можно было бы и пожурить — на словах-то все казалось простым, а на деле нерест все откладывался. Но самец не сдавался. Даже когда самка требовательно подталкивала его носом, намекая, что пора бы и честь знать, он тут же возвращался к ухаживаниям. Наконец «лучшая половина» милостиво выбрала один из плоских камней. И случилось чудо. На рассвете, как только первые лучи солнца прорезали воду, началось таинство. Самка плавно скользила над камнем, оставляя за собой ровные строчки икринок, а самец следовал за ней буквально шаг в шаг, оплодотворяя кладку.
В этот момент рыбы светились такой неописуемой красотой, что у меня перехватило дыхание. Я сидел перед стеклом, боясь пошевелиться, чтобы случайно не спугнуть этот момент. Как только нерест завершился, у них включился строгий родительский караул. Они сменяли друг друга на посту: один обязательно зависал над камнем и без устали работал грудными плавниками, сдувая соринки и обеспечивая икре постоянный приток свежей воды.
На третье утро я подбежал к аквариуму — камень был пуст. У меня все оборвалось внутри. Неужели сожрали? А ведь господин Л. божился, что эти рыбы — эталонные родители, готовые защищать свое потомство до последнего! Разочарованный, я уставился на рыбий тандем, но тут заметил странное. Они не выглядели растерянными, а суетились у дна с тем же фанатичным усердием. Я заглянул в аквариум сверху и обомлел: на дне одной из выкопанных ямок копошился живой, вибрирующий серый ковер. Мальки! Родители же включили режим яростной обороны: стоило мне приблизить лицо к стеклу, как они гневно бросались на него, пытаясь укусить меня через барьер. Сомнений не было — это победа.
Я тут же помчался хвастаться успехом к господину Л. К моему удивлению, мастер хоть и порадовался за меня, но остался абсолютно невозмутим — дело-то житейское, он этот сценарий видел сотни раз. Снабдив меня ценными инструкциями по выкорму, он отправил меня практиковаться.
Первым делом я проверил все цветочные вазы в доме и слил оттуда «зацветшую» воду, богатую инфузорией, прямо к малькам. Параллельно зарядил культуру на банановых корках и принялся ювелирно шинковать энхитрей. Но для качественного рывка нужна была серьезная «живая пыль», поэтому я не поскупился на фирменную планктонную сетку от конторы «Гляшкер в Лейпциге». Получив посылку, я отправился штурмовать местные лужи.
На четвертые сутки после рождения маленькая туча мальков впервые поднялась со дна и отправилась в свободное плавание. Это был потрясающий парад! Родители бдели ежесекундно: стоило какому-то глупому малышу отбиться от строя, как папа или мама аккуратно ловили беглеца ртом и выплевывали обратно в колонну. А еще они набирали полный рот донного ила и аккуратно распыляли эту питательную мульчу прямо в гущу своей детворы. Невероятная идиллия! Но длилась она недолго. Молодежь росла как на дрожжах, быстро перешла на босмин и науплий циклопа и становилась все наглее. Скоро папа с мамой уже просто физически не могли удержать эту банду вместе. Родительский авторитет таял на глазах. Через четыре недели «старикам» это дело окончательно надоело, и они вернулись к своей личной жизни, а еще через две недели я полностью отсадил молодняк. Крепкие двухсантиметровые подростки были уже вполне готовы к суровым жизненным реалиям. Таков уж ход вещей.
Когда молодежь вымахала до 3–4 сантиметров, встал вопрос пристройства. Продавать рыбу я не хотел — я ведь чистый любитель, а не коммерсант. Поэтому полсотни хвостов я благородно отдал родному Обществу для клубной лотереи, а остальных раздал коллегам по обмену. Взамен моя коллекция пополнилась горсткой молоди голубовато-пятнистой акары (Acara coerulea punctata) и геофагусов (Geophagus gymnogenys) — впереди меня ждали новые приключения. Естественно, пришлось срочно расширять и саму стойку под новые объемы.
Мне часто вспоминается строчка из нашей старой аквариумной песенки: «Кто начинал с простой банки для варенья?..» — и я с теплотой вспоминаю те дни, когда принес домой первых красных цихлид. Да, хлопот они мне доставили выше крыши, но и чистой, ни с чем не сравнимой радости подарили не меньше.
В 1932 году судьба сорвала меня с насиженного места, и я переехал в Гамбург. Любимую рыбу взять с собой не получилось, и я клятвенно обещал себе завязать с этим хобби. Но кого мы обманываем? Не прошло и трех недель, как я «совершенно случайно» раздобыл «два маленьких аквариума» — и все закрутилось по новой! Цихлид там поначалу не было. Но уже через год в моей комнате красовались солидные, тяжелые резервуары, а в них — живая икона и гордость каждого аквариумиста: скалярии (Pterophyllum scalare). Я выиграл их на жеребьевке в Гамбургском естественнонаучном обществе (что на Клейнен Шеферкампе), сам поднял с «листа», и сегодня в моем распоряжении трио — самец и две прекрасные самки. В этом году они уже успели отнереститься. Выходить малька в этот раз не получилось — банально не хватало домашнего покоя. Других цихлид у меня сейчас нет, но я знаю: это ненадолго. Повадки и интеллект этих рыб слишком врезаются в память, чтобы отказаться от них навсегда. Надеюсь, удача мне улыбнется, и новый успех придет быстрее, чем я думаю. Ведь в нашем деле главное — помнить: заботливого хозяина благодарный питомец вознаградит всегда.
Комментарии